Несостоявшийся Идишлянд

На всем лежит еврейский глаз,

Везде еврейские ужимки.

И с неба падают на нас

Шестиконечные снежинки.

И. Губерман

До конца XVIII века Страна ашкенази, Идишлянд, простиралась и на Речь Посполитую, и на Австрию. После третьего раздела Польши в 1795 году эта страна оказалась разделена между тремя империями: Российской, Прусской и Австрийской (с 1848 года — Австро-Венгерской).

Три державы-победительницы полностью разделили всю ее территорию; само понятие «гражданин Польши» исчезло, были только подданные трех империй с паспортами Австрии, Пруссии или Российской империи. В числе земель Речи Посполитой была и Страна ашкенази, среди ее подданных — порядка миллиона евреев-ашкенази.

В XVIII веке в европейских странах — во Франции, Австрии и Пруссии — встает вопрос эмансипации евреев, то есть вопрос предоставления евреям полноценных гражданских прав. Но если их эмансипировать — тогда надо и требовать от них соблюдения гражданских обязанностей! Логично-с…

Встал вопрос не об уплате налогов — евреи всегда их платили, и чаще всего больше, чем христиане. Вопрос встал о том, насколько евреи согласны признавать данное государство своим и готовы ли они служить в его армии.

Ведь каждый гражданин государства XIX века имеет неотъемлемое право на свободу, гражданские права, вплоть до избрания в судьи или в члены парламента. Гражданин имел частную собственность, и даже за уголовное преступление власть не могла отнять у него эту собственность.

Но за эти права гражданин платил и содержал собственное государство. Платил налоги, и не только деньгами, но и кровью. Воинская повинность означала, что государство оставляет гражданину одного из его сыновей, обычно старшего. А вторых и третьих сыновей государство призывало в армии, на установленный законом срок, обучало их и бросало в бой, если начиналась война.

Замечу: в странах, где гражданское общество развивалось более органично, постепеннее, не существовало самой по себе проблемы. В Британии никто специально не вербовал евреев в морские пехотинцы, но никто и не сомневался в праве еврея пойти служить на флот или в колониальную армию в Индии. Уже в XVIII веке были случаи, когда евреи в Индии воевали в составе войск Ост-Индской компании. Точно так же евреи оказывались в составе колониальных армий и Голландской Ост-Индии. Никто им не мешал, и евреи становились офицерами своих государств.

Во Франции было иначе. Тут и евреев было много — 70 тысяч человек на 25 миллионов населения — целых 0,3 %. И католическая религия не позволяла забыть, что евреи — враги Христа, пожиратели зазевавшихся христианских младенцев. И гражданское общество во Франции формировалось медленнее. Иногда кажется, что королевская власть во Франции с каким-то самоубийственным, чуть ли не мазохистским пафосом тормозила развитие общества и тем самым подготавливала взрыв, делала его все более неизбежным.

Перед революционной властью — Конвентом — встал вопрос: как революционная утопия должна относиться к таким реальным, вполне материальным евреям? Было высказано мнение, что это народ реакционный — ведь евреи чтут Ветхий Завет и вовсе не готовы отказаться от своей религии. А ведь мерзкая католическая Церковь, которую гражданин Вольтер называл не иначе как гадиной, — она ведь тоже почитала Ветхий Завет, считала его частью Священного Писания. Значит, делался вывод, евреи — это прямо-таки религиозная Вандея, враги народа, и надо их поголовно казнить, чтобы всем остальным стало лучше.

К счастью для евреев, существовала и другая логика, не менее шизофреническая, но более к ним благожелательная. Евреи, согласно этой логике, — народ как раз прогрессивный, «друзья народа», потому что они не католики, и к тому же их угнетал, считал неравноправными людьми королевский режим. Как из Бастилии выпустили жертв королевского произвола — например, невинного ягненочка маркиза де Сада, — так надо освободить всех евреев.

В Конвенте шли такие бешеные споры о судьбе евреев, что вопрос решили передать самому народу. Пусть народ путем референдума скажет — надо истребить евреев как врагов народа или надо предоставить им гражданские права как исконным друзьям народа. Правда, референдум почему-то провели только в Париже, и это тоже евреям повезло — французские крестьяне вовсе не были антисемитами, но и особой приязни к евреям не испытывали. Что сказала бы сельская Франция, составлявшая 70 % населения, — бог весть. Но из 60 районов Парижа 53 проголосовали за предоставление евреям гражданских прав. Из этого, кстати, приходится сделать вывод — евреев в Париже знали с хорошей стороны. Мол, трудолюбивые они и честные. С 1791 года 70 тысяч французских евреев сделались полноправными гражданами.

Провозгласить-то их гражданами провозгласили, а вот что теперь с ними делать? Что делать с народом, который живет сам в себе по своим собственным законам и почти не входит в контакт с христианами?

Этот вопрос пришлось решать не болтунам и крикунам в парижской говорильне — Конвенте, а великому практику — Наполеону. Нет-нет! Автор сих строк вовсе не бонапартист. Скорее уж роялист, с вашего позволения. Но справедливость заставляет отметить: в этом вопросе, как и в большинстве других, Наполеон действовал просто и жестко, заложив основу для всех более поздних законов.

Для начала Наполеон созвал национальную ассамблею еврейских нотаблей — то есть выборных лиц. Всем им предложили двенадцать вопросов… Одобряют ли евреи многоженство? Можно ли у них развестись с женой? Может ли еврей жениться на христианке? Считает ли себя французский еврей французом? Согласны ли евреи выполнять законы Франции? Готовы ли евреи воевать за Францию? Какой административной властью обладают раввины?

Трудно сказать, насколько понимали эти нотабли смысл происходящего… В том числе и смысл задаваемых им вопросов. Но ответили они на вопросы старательно и честно. Естественно, многоженства евреи не одобряли, жениться на христианках изъявили готовность… Ведь христиане не язычники! А ограничения на брак в иудаизме есть только с язычниками.

Но самое главное, евреи подтвердили, что раввины властью не обладают, а вот французским властям они готовы подчиняться. Франция — родина французских евреев, и они готовы защищать ее от внешнего врага и вообще лояльны к французскому государству.

Получив нужные ответы, Наполеон созвал не что иное, как… Великий еврейский Синедрион. Тот самый, что разогнали еще римляне! Который не собирался две тысячи лет!

Имя Наполеона мгновенно облетело весь еврейский мир и стало необычайно популярным. Созыв же Синедриона показался таким замечательным действием, что в синагогах служили специальные службы в честь почтеннейшего ребе Наполеона. Откуда было евреям знать, что Наполеон разгонит Синедрион, как только он выполнит свою миссию?

Великий Синедрион подтвердил все, что уже сказали ассамблеи еврейских нотаблей, — что законы Моисея суть не административные и не государственные, а религиозные законы. Наполеону только того и надо было. Раз так — то юрисдикция раввинов не распространяется на гражданские и уголовные дела, евреи подчиняются тем же законам, что и все остальные люди. Отныне французские евреи стали не государством в государстве, а частью французской нации. Опять же — одни французы идут по воскресеньям слушать проповедь кюре и звуки органа, а других «французов Моисеевой веры» шафар призывает слушать раввина. Вот и все!

С этого момента во Франции регулярно призывали евреев в армию — на тех же основаниях, что и всех остальных. В составе французских вооруженных сил евреи не составили себе определенной репутации — ни плохой, ни хорошей. В историю вошло «дело Дрейфуса», обвиненного в шпионаже на Германию еврея-офицера.

К сожалению, меньше известно другое — меньше известно, что в окружении генерала де Голля были и евреи. Например, приемный сын Максима Горького, Зиновий Пешков, родной брат большевика Мойши Свердлова. А было немало и французских евреев. Вели себя они совсем неплохо, некоторые французские граждане еврейского происхождения за участие в Первой и Второй мировых войнах получили кресты Почетного легиона.

Во время войны Севера с Югом в США евреи воевали на обеих сторонах. На Юге они как-то не очень продвинулись… Трудно сказать, почему именно. А вот в армии генерала Гранта к концу войны, к 1865 году, было 9 генералов-евреев и несколько сотен офицеров.

    Другое по теме

    Советские евреи и политика
    Испанец, славянин или еврей — Повсюду одинакова картина: Гордыня чистокровностью своей — Святое утешение кретина. И. Губерман ...