II. Подготовка геноцида
Страница 7

— Эта война будет войной двух диаметрально противоположных идеологий. Она неизбежна, и я предпочитаю взять на себя ответственность, а не закрывать глаза на большевистскую угрозу Европе. Только превентивная война способна остановить большевистский паровой каток прежде, чем Европа станет его жертвой. Русскому большевизму должен быть вынесен уничтожающий приговор; это не социальное преступление — это лишь устранение огромной опасности для будущего нашего Рейха и всей Европы. Исходя из этого мы не должны исходить из принципа солдатского товарищества. Коммунист никогда не был и никогда не станет нашим товарищем. Речь идет о борьбе на уничтожение121.

Фюрер сделал паузу и снова оглядел генералов. Начальник генштаба Гальдер что-то записывает в блокноте; по сосредоточенному лицу не понять, как он воспринял слова фюрера.

Положительно?

Отрицательно?

В польскую кампанию Гальдер требовал для солдат ваффен-СС строгого наказания только из-за того, что они перестреляли каких-то полсотни евреев. Фюрер тогда никак не показал своего возмущения; однако и полтора года спустя он не мог забыть возмутительного поступка начальника генштаба ОКХ. На Востоке русско-большевистские орды придется расстреливать десятками тысяч ежедневно. Неужели начальник генштаба будет препятствовать и этому благородному делу?

— В борьбе против России следует исходить из необходимости безусловного уничтожения большевистских комиссаров и местной интеллигенции. Командиры частей и подразделений германской армии должны знать цели войны, обязаны руководить идеологической борьбой. Комиссары и лица, принадлежащие к ГПУ, являются преступниками, и с ними следует поступать как с преступниками122.

Поодаль от Гальдера сидит фельдмаршал Герд фон Рундштедт. Именно его войска наносили главные удары в Польше и Франции, именно ему принадлежит самая громкая военная слава. Рундштедт — живое олицетворение прусского офицерства; глаза смотрят прямо и твердо, но понять, о чем думает фельдмаршал, невозможно. После польской кампании командующий оккупационными войсками фон Рундштедт при первой же встрече холодно заявил прибывшему из Берлина рейхслейтеру Гансу Франку, что ни в коем случае не потерпит у себя филиал учреждения рейхсфюрера СС123. А ведь чистить Польшу от местной элиты Франка послал сам фюрер!

Значит ли это, что в России, как до того в Польше, фельдмаршал фон Рундштедт не сможет встать выше старомодных представлений о рыцарской чести?

— Война против России будет такой, что ее не следует вести с элементами рыцарства. Это будет битва идеологий и расовых различий, и она должна проводиться с беспрецедентной и неослабеваемой жестокостью. Все офицеры должны избавиться от устаревших взглядов на мораль. Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость — благо для будущего124.

Взгляд фюрера скользит по лицам генералов. Седые виски, благородные лица, золото наград. В оккупированных Польше и Франции они снабжали местное население продовольствием и заботились о размещении беженцев125. Взятые ими пленные всегда содержались в соответствии с международными нормами, когда допрос в присутствии журналистов уже был недопустимым мероприятием, унижающим достоинство военнопленного126.

В предстоящей войне на Востоке все должно быть наоборот. Снабжать местное население продовольствием — недопустимая глупость; чем больше русских умрет, тем лучше. С пленными большевиками не следует церемониться; лучший способ избавиться от них — расстрел.

Не будет ли военное командование мешать этим мероприятиям?

Недоброе предчувствие терзает фюрера, вглядывающегося в непроницаемые лица генералов вермахта. И он, почти потеряв надежду, заканчивает свою историческую речь словами: «Я не жду, что мои генералы поймут меня, но я буду ждать, что они выполнят мои приказы»127.

Весеннее солнце уже не заливает залу; из глубины темных картин за спиной фюрера с ожиданием глядят на своих далеких потомков рыцари в средневековых доспехах. Плюмажи на шлемах и витые погоны, вязь чеканки на панцирях и золотые кресты; прошлое и настоящее смотрятся друг в друга. Один за другим генералы вермахта поднимаются с кресел навстречу своим благородным предкам: фон Рундштедт, фон Бок, фон Лееб, фон Клюге, фон Рейхенау .

Их аплодисменты разносятся по залу, отражаясь от стен, приобретая металлический отзвук. Мерещится: на руках аплодирующих генералов — стальные рыцарские перчатки.

И фюрер счастливо улыбается своим полководцам.

Выступление Гитлера перед представителями высшего командования вермахта 30 марта 1941 года стало no-настоящему этапным в подготовке геноцида против СССР. Стенограммы этого совещания не сохранилось; возможно, как и в случае с указаниями рейхсфюреру СС, Гитлер счел полезным обойтись без письменных документов. Тем не менее мы имеем вполне исчерпывающее представление об основных положениях речи фюрера. Начальник генштаба ОКХ генерал Гальдер во время совещания делал записи, которые потом привел в своем дневнике. Записи Гальдера дополняются воспоминаниями начальника ОКВ генерал-фельдмаршала Вильгельма Кейтеля и генерал-майора Вальтера Варлимонта.

Страницы: 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12